#ДатаВИсторииБИКМ #ИзФондовМузеяБИКМ
18:14 06.10.2026 16+
#ДатаВИсторииБИКМ #ИзФондовМузеяБИКМ
Мы продолжаем тему (начатую несколькими постами выше https://vk.ru/wall-74031507_9520)
о трёх взрывах домны в 1917 г. в период работы управляющим Белорецкого завода И. С. Зарудного.
Первый взрыв произошёл 109 лет назад в этот день, 6 октября, по новому стилю (23 сентября по старому). Предлагаем вашему вниманию фотографии с похорон и с митинга, спровоцированного взрывами, из фондов музея. И хотим познакомить со взглядом на произошедшие тогда события Маргариты
Зарудной-Фриман, дочери И. С. Зарудного, отражённом в её книге "Мчались годы за годами":
"Приближались выборы в Учредительное собрание, назначенные на ноябрь. Мама принимала активное участие в избирательной кампании, агитировала рабочих принять участие в голосовании. Партия эсеров, которой мама сочувствовала, имела сильную поддержку среди крестьян благодаря своей программе раздела земли. Их лозунги были «Землю трудящимся!» и «Всеобщее, равное, прямое и тайное голосование». Однако здесь, в Белорецке, население в основном состояло из заводских рабочих, среди которых более популярны были большевики, выступавшие за «диктатуру пролетариата» и обобществление земли. Мои родители, похоже, оказались на «неприятельской территории».
Как-то утром, проснувшись, мы застали весь дом в тревоге и напряжении. Папы не было дома, он вернулся к полудню, расстроенный и усталый. Оказалось, что среди ночи его срочно вызвали на завод — произошел взрыв доменной печи, погибло много рабочих. Мастер цеха был страшно избит, и отец ходил навестить его в больнице.
Потом мы узнали, что забастовали рабочие, работавшие на этой печи. Все объяснения администрации, что нельзя сразу прекратить топить доменную печь, поскольку ей надо дать остыть, были бесполезны. Печь взорвалась. Бастующие рабочие, обе смены, по шесть человек в каждой, демонстративно бродили в этот момент около печи. Все двенадцать попали под град раскаленных кирпичей и горящей расплавленной руды. Все двенадцать погибли.
Весь город был в трауре. Состоялись массовые похороны и панихиды в церквях. Отец на всех присутствовал. Рабочие все еще не понимали, что взрыв случился как неизбежное следствие того, что остановили загрузку печи топливом. Опять начались митинги и переговоры с рабочими. Отец почти не приходил домой.
Рабочие были настроены воинственно, а большевики, старавшиеся настроить их против администрации, хорошо понимали, что жертвы только увеличивают недовольство, и подстрекали к новым забастовкам. При этом доменная печь опять заработала, потому что все производство зависело от выплавки чугунных чушек, а продукция завода была необходима, так как шла на военные нужды — война еще продолжалась. Несмотря на все предупреждения, можно было ждать повторной забастовки с неизбежным новым взрывом.
В середине дня завыли гудки — жуткий, убийственный звук, — и стало ясно, что опять что-то случилось. Мимо нашего дома к заводу бежали люди. Мы стояли на пороге, стараясь понять, что стряслось. Мама стояла тут же, бледная и встревоженная, в смертельном страхе за отца, который тоже был на заводе.
Уже в сумерках отец вернулся домой. Сказал, что печь взорвалась опять и опять вся смена — шесть человек — погибла. Рабочие из других цехов, вновь подстрекаемые агитаторами, ворвались в контору администрации и избили главного инженера. Сейчас он в больнице.
Снова похороны. Подавленное, зловещее настроение. Чтобы успокоить рабочих, были сформированы комитеты и прошли митинги. Печь починили, и она опять стала работать...
[после октябрьской революции]
...Мой девятый день рождения и Рождество прошли в атмосфере далеко не праздничной, хотя мама с папой старались развлечь детей и зажгли для нас елку. Казалось, что-то ужасное надвигается, но никто не знал что.
И я ясно помню чувство безысходности, когда жуткий вой сирены раздался в Белорецке в третий раз — печь снова взорвалась, опять из-за забастовки. В городе началась паника. Мама ужасно боялась, что на этот раз пострадает отец. К счастью, опыт предыдущих взрывов чему-то научил людей, и около печи никого не было, поэтому никто не погиб, хотя некоторые серьезно обгорели. Но даже облегчение от вести, что все живы, не могло развеять чувства обреченности.
На всю жизнь я запомнила, как по улице мчался забинтованный с головы до ног человек. Он, видимо, страдал от невыносимой боли и сбежал из госпиталя. Бинты развевались за ним на бегу".
Оставить сообщение: